Меню

Таблица оды ломоносова и державина



Сопоставление оды Ломоносова и Державина

Сопоставление оды Ломоносова и Державина

Ода — лирическое произведение, зародившееся в римской и греческой поэзии, посвященное затрагиваются важные темы религиозно-философского содержания. В XVIII веке в России появились первые одические произведения, которые были адресованы правителям государства.

Михаил Васильевич Ломоносов является ярким представителем эпохи классицизма, для оды Ломоносова характерно строгое следование разработанной системе художественных норм, «торжественный» возвышенный язык, гиперболизация, употребление различных тропов и художественных приемов. Следуя требованиям общества, Ломоносов в своих произведениях затрагивал общественные гражданские темы — патриотизм, героизм, величие отечества.

Учитель проверяет на плагиат? Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей! Напишем в течение дня!

Связаться с нами:

В оде «На день восшествия на престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» (1748 год), поэт так говорит о своей стране и о государыне:

«Заря багряною рукою От утренних спокойных вод Выводит с солнцем за собою Твоей державы новый год. Благословенное начало Тебе, богиня, воссияло. И наших искренность сердец Пред троном вышнего пылает, Да счастием твоим венчает Его средину и конец…»,

«Когда в отеческой короне Блеснула на российском троне Яснее дня Елисавет; Как ночь на полдень пременилась, Как осень нам с весной сравнилась, И тьма произвела нам свет…»,

«Единым гласом все взываем, Что ты защитница и мать, Твои доброты исчисляем, Но всех не можем описать…».

Для Ломоносова образ Елизаветы сравним с образом Бога, в ней он видит величие, славное будущее для своего отечества. «Высокими» словами, употребляя множество метафор, поэт восславляет императрицу, благодаря которой в стране наступает день на смену ночи — известно, что Елизавета, как и Ломоносов, стремились к всеобщему просвещению — сравнение учения и невежества.

Ломоносов в своих произведениях часто затрагивал религиозно-философские темы. Так, перелагая псалмы, поэт нашел новый способ выражать свои философские размышления — через сюжеты песнопений. Человек для Ломоносова — тот, кто героически сражается с врагом, но в то же время, бессилен против стихии. В оде «Утреннее размышление о Божием величестве» поэт показывает человека:

«Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен!»

Прием гиперболизации помогает читателю изумиться силам природы, однако, человек не просто безвольное существо, та сила просвещения, которая движет вперед страну, так же оказывается спасительной для того, кто наделен разумом и желанием учиться:

«Творец, покрытому мне тьмою Прости премудрости лучи И что угодно пред тобою Всегда творити научи…»

Гавриил Романович Державин продолжил традиции классицизма — создавал свои произведения по известным строгим канонам. В его первых поэтических произведениях можно найти все черты, характерные одам — тематика восхваления известных людей, «высокий» слог, использование множества художественных приемов (метафоры, гиперболы, сравнения). В оде «На смерть князя Мещерского» Державин затронул тему смерти, которая является вселенским законом: «На то, чтоб умереть, родимся; Без жалости всё смерть разит: И звезды ею сокрушатся, И солнце ею порушатся, И всем мирам она грозит».

Однако последующие одические произведения Державина отличаются от классической оды. Тематика произведений осталась прежней — посвящение правителям, значимым событиям истории, но язык, которым теперь излагались мысли, был иным — более личным. В оде «к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице», посвященной Екатерине II, поэт использует доверительный шутливый тон, с которым автор обращается к своей героине:

«Мурзам твоим не подражая, Почасту ходишь ты пешком, И пища самая простая Бывает за твоим столом»,

«Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна, Как летом вкусный лимонад»,

«Не слишком любишь маскарады, А в клоб не ступишь и ногой; Храня обычаи, обряды, Не донкишотствуешь собой».

Державин продолжает затрагивать темы патриотизма, героизма, темы религиозно-философские, но создает свои произведения, смешивая поэзию с жизнью — так появляются новые литературные жанры — сатирические, шутливые произведения. В одах Державина впервые можно увидеть личность автора — лирический герой, в котором читатель может разгадать самого поэта.

Державин не мог более подражать своим поэтическим кумирам и учителям, так как находился в постоянном поиске новых форм выражения мыслей. Его произведения теперь несут более личный характер — человек у Державина обладает индивидуальностью, привычками, которые становятся важными для понимания самого мироздания.

Оды Ломоносова являются образцовыми произведениями жанра, тогда как Державин открыл новые лирические жанры, расширив границы классицизма. Темы, над которыми размышляли поэты, оставались прежними, но Державин искал новые формы для выражения, смешивая разговорную речь и «высокий» слог, обращаясь к повседневной жизни, как к источнику вдохновения.

  • Автор: Г. Р. Державин, М. В. Ломоносов
  • Произведение: Бог, Утреннее размышление о божием величестве
  • Это сочинение списано 79 226 раз

Духовные оды Ломоносов создавал как философские произведения. В них поэт перелагал Псалтырь, но только те псалмы, которые близки его чувствам. При этом Ломоносова привлекало не религиозное содержание духовных песнопений, а возможность использовать сюжеты псалмов для выражения мыслей и чувств философского и отчасти личного характера. Известно, что Ломоносову приходилось отстаивать свои взгляды в жестокой борьбе с псевдоучеными, с религиозными фанатиками. Поэтому в духовных одах развиваются две основные темы – несовершенство человеческого общества, с одной стороны, а с другой – величие природы. Ломоносов видит, что живет в злом мире, что окружен врагами – мелкими льстецами, интриганами, корыстолюбцами, которые завидовали его гению:

Вещает ложь язык врагов,

Десница их сильна враждою,

Уста обильны суетою;

Скрывает в сердце злобный ков.

И все‑таки он не падает духом, а надеется побороть зло, потому что за поэтом – истина и справедливость. Личная тема возвышается у Ломоносова до общефилософского обобщения – человек повсюду борется со злом. В духовных одах Ломоносов восхищен величием природы и одновременно испытывает «пиитический ужас» перед ней. Эти два чувства – остро и священный трепет – рождают «парение мысли». Поэт стремится постичь внутреннюю гармонию природы и преклоняется перед ее мощью. Он хочет понять законы природы:

Кто море удержал брегами

И бездне положил предел,

И ей свирепыми волнами

Стремиться доле не велел?

В «Утреннем размышлении о божием величестве» Ломоносов в зримой картине запечатлел солнце, представившееся взору в упор взглянувшего на него человека:

Там огненны валы стремятся и не находят берегов;

Там вихри пламенны крутятся,

Борющись множество веков;

Там камни, как вода, кипят,

Горящи там дожди шумят.

Стихийная диалектика в этом описании проявилась с удивительной силой. Нанизывание контрастных сопоставлений самого малого и грандиозного передает гиперболизм переживаний человека, изумленного гармонией и стихийной творческой мощью природы:

Песчинка как в морских волнах,

Как мала искра в вечном льде,

Как в сильном вихре тонкий прах,

В свирепом как перо огне,

Так я, в сей бездне углублен,

Теряюсь, мысльми утомлен!

Но, испытывая восторг и священный ужас, Ломоносов в духе века просвещения изображает человека не бессильным созерцателем, подавленным и сникшим. В Духовных одах проходит иная тема: человеку даны разум, мысль, и он хочет проникнуть в тайны природы. Когда Ломоносов написал «Теряюсь, мысльми утомлен!», то он имел в виду не растерянность человека, опустившего руки, а недостаточность знаний для объяснения всемогущества природы. Он «мысльми утомлен», потому что твердо верит в познаваемость мира, но еще не может светлым умом постичь законы Вселенной. Поэта постоянно влечет пафос знания:

Творец, покрытому мне тьмою

Прости премудрости лучи

И что угодно пред тобою

Всегда творити научи…

Могущество светлого разума несомненно для Ломоносова и в будущем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьезные изыскания, за развитие просвещения. Ученый посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Неподдельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе Стекла». Эта эпистола, принадлежащая к жанру «дидактической поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам ученых, и стекло выступает свидетельством победы науки над природой. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта‑ученого воплощают строки этого произведения. Ломоносов передает пафос научных открытий и восхищение их практическими результатами. Его интересует не изложение научных теорий, хотя поэт не избегает традиций своего времени, а поэтическая сторона науки – вдохновенное творчество и полет фантазии, дарящие человеку наслаждение богатствами природы и возможность разумного их использования. Примечательно, что в оде Державина «Бог» тоже воспевается могущество человеческого разума. Ломоносов! Вот кто стал для Державина подлинным образцом стихотворца! Служа в Преображенском полку, молодой поэт пробовал создавать оды, подобные ломоносовским, но следовать поэтическим правилам Ломоносова было не так‑то просто: в возвышенный слог произведения, посвященного торжественному событию, у Державина то и дело врывались разговорные словечки, и требуемый для оды «высокий штиль» распадался. Унаследовав от Ломоносова гражданский пафос и широту поэтического кругозора, Державин обогатил оду сочетанием возвышенного слога с лирикой и сатирой, ввел в поэзию сельский и городской пейзаж, а прекрасное сумел увидеть в обыденном. Оду «Бог» Державин считал самым высоким своим созданием. Она произвела ошеломляющее впечатление на современников: впервые в русской поэзии бесконечный духовный мир простого смертного выразился столь грандиозно и столь задушевно‑пронзительно. Если воспользоваться словом Ломоносова, эти стихи воспевали «божие величество» в человеке. В их основании лежит мысль слишком гордая, чтобы не быть кощунственной. Неслучайно ода «Бог» вызвала протесты церковников. Это стихотворение переведено на многие языки мира. Без лиц, в трех лицах божества, Державин пояснял: «Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические, т. е.: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе совмещает».

Читайте также:  Виды внешней памяти компьютера таблица

Источник

Сопоставление оды Ломоносова и Державина

Ода — лирическое произведение, зародившееся в римской и греческой поэзии, посвященное затрагиваются важные темы религиозно-философского содержания. В XVIII веке в России появились первые одические произведения, которые были адресованы правителям государства.

Михаил Васильевич Ломоносов является ярким представителем эпохи классицизма, для оды Ломоносова характерно строгое следование разработанной системе художественных норм, «торжественный» возвышенный язык, гиперболизация, употребление различных тропов и художественных приемов. Следуя требованиям общества, Ломоносов в своих произведениях затрагивал общественные гражданские темы — патриотизм, героизм, величие отечества.

Учитель проверяет на плагиат?
Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей!

Связаться с нами:

В оде «На день восшествия на престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» (1748 год), поэт так говорит о своей стране и о государыне:

«Заря багряною рукою
От утренних спокойных вод
Выводит с солнцем за собою
Твоей державы новый год.
Благословенное начало
Тебе, богиня, воссияло.
И наших искренность сердец
Пред троном вышнего пылает,
Да счастием твоим венчает
Его средину и конец…»,

«Когда в отеческой короне
Блеснула на российском троне
Яснее дня Елисавет;
Как ночь на полдень пременилась,
Как осень нам с весной сравнилась,
И тьма произвела нам свет…»,

«Единым гласом все взываем,
Что ты защитница и мать,
Твои доброты исчисляем,
Но всех не можем описать…».

Для Ломоносова образ Елизаветы сравним с образом Бога, в ней он видит величие, славное будущее для своего отечества. «Высокими» словами, употребляя множество метафор, поэт восславляет императрицу, благодаря которой в стране наступает день на смену ночи — известно, что Елизавета, как и Ломоносов, стремились к всеобщему просвещению — сравнение учения и невежества.

Ломоносов в своих произведениях часто затрагивал религиозно-философские темы. Так, перелагая псалмы, поэт нашел новый способ выражать свои философские размышления — через сюжеты песнопений. Человек для Ломоносова — тот, кто героически сражается с врагом, но в то же время, бессилен против стихии. В оде «Утреннее размышление о Божием величестве» поэт показывает человека:

«Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкий прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!»

Прием гиперболизации помогает читателю изумиться силам природы, однако, человек не просто безвольное существо, та сила просвещения, которая движет вперед страну, так же оказывается спасительной для того, кто наделен разумом и желанием учиться:

«Творец, покрытому мне тьмою
Прости премудрости лучи
И что угодно пред тобою
Всегда творити научи…»

Гавриил Романович Державин продолжил традиции классицизма — создавал свои произведения по известным строгим канонам. В его первых поэтических произведениях можно найти все черты, характерные одам — тематика восхваления известных людей, «высокий» слог, использование множества художественных приемов (метафоры, гиперболы, сравнения). В оде «На смерть князя Мещерского» Державин затронул тему смерти, которая является вселенским законом: «На то, чтоб умереть, родимся; Без жалости всё смерть разит: И звезды ею сокрушатся, И солнце ею порушатся, И всем мирам она грозит».

Однако последующие одические произведения Державина отличаются от классической оды. Тематика произведений осталась прежней — посвящение правителям, значимым событиям истории, но язык, которым теперь излагались мысли, был иным — более личным. В оде «к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице», посвященной Екатерине II, поэт использует доверительный шутливый тон, с которым автор обращается к своей героине:

«Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом»,

«Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад»,

«Не слишком любишь маскарады,
А в клоб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой».

Державин продолжает затрагивать темы патриотизма, героизма, темы религиозно-философские, но создает свои произведения, смешивая поэзию с жизнью — так появляются новые литературные жанры — сатирические, шутливые произведения. В одах Державина впервые можно увидеть личность автора — лирический герой, в котором читатель может разгадать самого поэта.

Державин не мог более подражать своим поэтическим кумирам и учителям, так как находился в постоянном поиске новых форм выражения мыслей. Его произведения теперь несут более личный характер — человек у Державина обладает индивидуальностью, привычками, которые становятся важными для понимания самого мироздания.

Оды Ломоносова являются образцовыми произведениями жанра, тогда как Державин открыл новые лирические жанры, расширив границы классицизма. Темы, над которыми размышляли поэты, оставались прежними, но Державин искал новые формы для выражения, смешивая разговорную речь и «высокий» слог, обращаясь к повседневной жизни, как к источнику вдохновения.

Источник

Философские взгляды М. В. Ломоносова. Выражение их в поэзии

Духовные оды Ломоносов создавал как философские произведения. В них поэт перелагал Псалтырь, но только те псалмы, которые близки его чувствам. При этом Ломоносова привлекало не религиозное содержание духовных песнопений, а возможность использовать сюжеты псалмов для выражения мыслей и чувств философского и отчасти личного характера. Известно, что Ломоносову приходилось отстаивать свои взгляды в жестокой борьбе с псевдоучеными, с религиозными фанатиками. Поэтому в духовных одах развиваются две основные темы – несовершенство человеческого общества, с одной стороны, а с другой – величие природы. Ломоносов видит, что живет в злом мире, что окружен врагами – мелкими льстецами, интриганами, корыстолюбцами, которые завидовали его гению:

Вещает ложь язык врагов,

Десница их сильна враждою,

Уста обильны суетою;

Скрывает в сердце злобный ков.

И все‑таки он не падает духом, а надеется побороть зло, потому что за поэтом – истина и справедливость. Личная тема возвышается у Ломоносова до общефилософского обобщения – человек повсюду борется со злом. В духовных одах Ломоносов восхищен величием природы и одновременно испытывает «пиитический ужас» перед ней. Эти два чувства – остро и священный трепет – рождают «парение мысли». Поэт стремится постичь внутреннюю гармонию природы и преклоняется перед ее мощью. Он хочет понять законы природы:

Кто море удержал брегами

И бездне положил предел,

И ей свирепыми волнами

Стремиться доле не велел?

В «Утреннем размышлении о божием величестве» Ломоносов в зримой картине запечатлел солнце, представившееся взору в упор взглянувшего на него человека:

Там огненны валы стремятся и не находят берегов;

Там вихри пламенны крутятся,

Борющись множество веков;

Там камни, как вода, кипят,

Горящи там дожди шумят.

Стихийная диалектика в этом описании проявилась с удивительной силой. Нанизывание контрастных сопоставлений самого малого и грандиозного передает гиперболизм переживаний человека, изумленного гармонией и стихийной творческой мощью природы:

Песчинка как в морских волнах,

Как мала искра в вечном льде,

Как в сильном вихре тонкий прах,

В свирепом как перо огне,

Так я, в сей бездне углублен,

Теряюсь, мысльми утомлен!

Но, испытывая восторг и священный ужас, Ломоносов в духе века просвещения изображает человека не бессильным созерцателем, подавленным и сникшим. В Духовных одах проходит иная тема: человеку даны разум, мысль, и он хочет проникнуть в тайны природы. Когда Ломоносов написал «Теряюсь, мысльми утомлен!», то он имел в виду не растерянность человека, опустившего руки, а недостаточность знаний для объяснения всемогущества природы. Он «мысльми утомлен», потому что твердо верит в познаваемость мира, но еще не может светлым умом постичь законы Вселенной. Поэта постоянно влечет пафос знания:

Творец, покрытому мне тьмою

Прости премудрости лучи

И что угодно пред тобою

Всегда творити научи…

Могущество светлого разума несомненно для Ломоносова и в будущем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьезные изыскания, за развитие просвещения. Ученый посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Неподдельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе Стекла». Эта эпистола, принадлежащая к жанру «дидактической поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам ученых, и стекло выступает свидетельством победы науки над природой. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта‑ученого воплощают строки этого произведения. Ломоносов передает пафос научных открытий и восхищение их практическими результатами. Его интересует не изложение научных теорий, хотя поэт не избегает традиций своего времени, а поэтическая сторона науки – вдохновенное творчество и полет фантазии, дарящие человеку наслаждение богатствами природы и возможность разумного их использования. Примечательно, что в оде Державина «Бог» тоже воспевается могущество человеческого разума. Ломоносов! Вот кто стал для Державина подлинным образцом стихотворца! Служа в Преображенском полку, молодой поэт пробовал создавать оды, подобные ломоносовским, но следовать поэтическим правилам Ломоносова было не так‑то просто: в возвышенный слог произведения, посвященного торжественному событию, у Державина то и дело врывались разговорные словечки, и требуемый для оды «высокий штиль» распадался. Унаследовав от Ломоносова гражданский пафос и широту поэтического кругозора, Державин обогатил оду сочетанием возвышенного слога с лирикой и сатирой, ввел в поэзию сельский и городской пейзаж, а прекрасное сумел увидеть в обыденном. Оду «Бог» Державин считал самым высоким своим созданием. Она произвела ошеломляющее впечатление на современников: впервые в русской поэзии бесконечный духовный мир простого смертного выразился столь грандиозно и столь задушевно‑пронзительно. Если воспользоваться словом Ломоносова, эти стихи воспевали «божие величество» в человеке. В их основании лежит мысль слишком гордая, чтобы не быть кощунственной. Неслучайно ода «Бог» вызвала протесты церковников. Это стихотворение переведено на многие языки мира. Без лиц, в трех лицах божества, Державин пояснял: «Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические, т. е.: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе совмещает».

Читайте также:  Онегин и ленский различие таблица с цитатами

Источник

Ода 18- го века: от Ломоносова до Державина

5. Ода 18- го века: от Ломоносова до Державина

1. Ода (от греч. «песнь») — литературный жанр, генетически восходящий к хоровой лирике древних греков. В античности существовали оды пиндарические (Пиндар — древнегреческий поэт 5-го в. до н. э., автор торжественных хоровых песнопений и похвальных песен в честь победителей на Олимпийских, Дельфийских и др. спортивных играх), анакреонтические (Анакреонт — древнегреческий поэт 6-5-го вв до н. э., в поэзии которого преобладают мотивы наслаждения чувственными радостями жизни) и горацианские (Гораций — римский поэт 1-го в. до н. э., автор философских од в в духе стоицизма). Иными словами, в античности ода — формальное обозначение жанра, и за разными ее разновидностями закреплена разная тематика. Ренессанс, с его ориентацией на античность, возрождает жанр оды (первая половина XVI в. — неоолатинские оды) именно в таком понимании: в качестве ее основного признака называется строфический принцип построения, и она членится на горацианскуто и пиндарическую (отличавшихся между собой формой (типом строф), стилем (умеренный и ясный в горацианских одах и высокий, часто темный в пиндарических) и тематикой).

2. Помимо европейской одической традиции (восходящей, в свою очередь к античной), на русскую оду повлияла также традиция «похвальных слов» и панегириков, существовавшая в древнерусской литературе и сохранившаяся в петровское время (влияние впервые выявлено Соболевским). Ближе всех в своих творениях к современному пониманию оды подошли Симеон Полоцкий (1, автор сборников “Вертоград многоцветный” и “Рифмологион”, включающих циклы панегирических стихотворений, а также “Псалтыри рифмотворной” — полного стихотворного и NB! строфически организованного переложения книги псалмов (переложение псалмов классицистами осмысляется как духовная ода) и Феофан Прокопович (1, придворный поэт Петра I, автор «Слова похвального о преславной над войсками свейскими победе» (1709) — проповеди, мыслившейся как панигирик, к изданию которой он присоединил «ритмы» — стихотворное описание победы под заглавием «Епиникион, сиест песнь победная о тойжде преславной победе». После смерти Петра писал оды Екатерине I, Петру II, Анне Иоанновне.

3. Первая ода в России с таким жанровым обозначением появилась в «Примечаниях на Санкт-Петербургские ведомости» 1732 года, ее немецкий оригинал принадлежит Юнкеру (который разрабатывал сценарии придворных иллюминаций), русский стихотворный перевод, вероятно, Шванвицу. Это была вполне классицистическая ода, в основе которой лежало учение об оде Буало и созданный им образец «правильной оды» «На взятие Намюра» (1693), она принадлежала к поджанру пиндарической оды, с изобретенной Ронсаром, подхваченной Малербом, а затем узаконенной одой Буало строфой из десяти строк (дизен). В дальнейшем Юнкер помещал оды в начале составляемых им описаний иллюминаций, «Описания» Юнкера, а вместе с ними и оды, переводил .

Читайте также:  Периодическая таблица менделеева периоды большие и малые

4. Непосредственными предшественниками Ломоносова были: в поджанре пиндарической оды — Тредьяковский (песня «Новый год начинаем. » (1732), «Ода приветственная. » (1733), а также первая собственно русская пиндарическая ода «На сдачу города Гданьска» (1734) и сопроводительный трактат «Рассуждение об оде вообще» (переложения соответственно «Оды на взятие Намюра» и “Discours sur l’ode” Буало), переводы ежегодных панегириков, преподносившихся царю от иени Академии наук. В трактате Тредьяковский разделяет пиндарическую оду, связанную с «энтузиазмом превысоким», «красным беспорядком» и «дифирамбичеством предерзостным», и среднюю оду, или станс); в поджанре горацианской оды — Кантемир ( в Лондоне, куда он был направлен в качестве посла, он написал 4 «песни», которые изначально назывались «одами» — «Противу безбожных», «О надежде на Бога», «На злобного человека», «В похвалу наук»; он создал также несколько пиндарических од, но не счел их пригодными для печати и уничтожил).

5. Оды Ломоносова.

а) Ломоносов ориентируется не только на панегирическую традицию Полоцкого — Прокоповича и классицистические изыскания Буало — Тредьяковского (кстати сказать, здесь же трактат Псевдо-Лонгина «О высоком», который послужил источником для Буало), но и на традицию немецкого барокко (особенно — на Иоганна Гюнтера, как утверждает Пумпянский), отсюда много украшательств, которые даже Пиндару не снились.

б) И наконец, в 1739 году он пишет «Оду на взятие Хотина» — первую русскую силлабо-тоническую оду. Уже в ней проявляется стиль ломоносовских торжественных од. Но характернее всего он выразился в программной «Оде на день восшествия…1747 года».

в) По форме это 4я, 10-строчная строфа с устойчивой системой рифмовки (обязательное чередование м/ж окончений в первых 4 строчках, затем жж, последние 4 опять чередуются — т. н. правило альтернации), представляющая собой замкнутый период со сложной иерархией соподчиненных элементов

г) Ода характеризуется возвышенным стилем (обязательное для Ломоносова условие успеха торжественной оды, т. к. о возвышенных вещах надо говорить возвышенным слогом, «Риторика», 1748) с использованием «украшений» — звукописи («градов ограда»), церковнославянизмов, метафор, перифразов («великое светило миру» вместо «солнце»), гипербол, т. н. слов-тем (т. е. неких обобщенных понятий, создающих вокруг себя определенный семантический ореол. Например, слово-тема «тишина» из первой строфы, включает в свой ореол практически всю лексиу этой строфы — отрада, блаженсвто, ограда, польза, красота, цветы, сокровища, щедрость, богатство. Таким образом, словарное значение слова размывается, а разум парит!), инверсий, обилия античной символики («В полях кровавых Марс страшился, Свой меч в Петровых зря руках, И с трепетом Нептун дивился, Взирая на российский флаг»), смешение ее с символикой христианской, восторженной интонации (каждое третье предложение восклицательное) и т. п. Основная эмоция поэта — лирический восторг.

д) Тематика торжественных од — прославление государя, но и урок ему. Идеал — просвещенный монарх (a la Вольтер), он воплощен в Петре, поэтому каждый следующий (в данном случае Елизавета Петровна) должен быть «узаконен» близостью к телу — она дочь Петра, и сравнимостью своих деяний с его. При этом часто желаемое выдается за действительное. У этого явления два источника: первый — необходимость «урока» монарху со стороны просвещенного придворного поэта (это знак своего рода «хорошнго тона» в придворной поэзии vs традиция т. н. сервильной поэзии); второй — теория «общих мест» — изображение не конкретного монарха, а идеального, которому присущи такие-то и такие-то образцовые (то есть присущие всем идеальным монархам) заслуги. Самый важный «урок» — необходимость просвещения («Науки юношей питают…»).

е) Создание торжественной оды заложило основы литературной репутации Ломоносова, которую Пумпянский сравнивает с “малербовским мифом”, на который Ломоносов, вероятно, и ориентровался. При этом важно, что пресловутая «высокость» (языка, стиля, жанра) коррелирует в сознании Ломоносова с величием поэта, отсюда абсолютное доминирование в его поэтической системе торжественных од, обеспечивающих ему высокое место в литературной иерархии.

ж) Кроме того, у Ломоносова есть и горацианские оды — научно-дидактические -“Вечернее размышление при случае великого северного сияния”, “Письмо о пользе стекла”; духовные — «Утреннее (и вечернее) размышления о Божьем величестве», «Ода, выбранная из Иова». Они характеризуются менее строгими формальными законами и более сдержанным тоном.

6. Попытку реформировать торжественную оду предпринимает Сумароков, создатель т. н. сухой оды, образцом которой можно считать «Оду государыне Екатерине II на день ее рождени 1768 года…». Он, апеллируя к Псевдо-Лонгину, говорит о том, что заслуга Пиндара не в возвышенности слога, а в естественности, а потому осуждает отклонение от привычного значения слов, требуя ясности и четкости, для него неприемлемы слова-темы, сам он пользуется скорее словами-терминами: «Пропади такое великолепие, в котором нет ясности!» Его торжественные оды короче и дидактичнее. И в целом он сам понимает, что в этом жанре он Ломоносову не конкурент. Зато он больше разрабатывает философские (и околофилософские) оды.

7. Это подхватывают поэты его школы — Майков и Херасков, автор сборников «Новые оды», 1762 и « «Философические оды или песни», 1769. Стиль од-размышлений Хераскова – стиль дружеских бесед, сдержанный, но не лишенный признаков разговорного языка, стремящийся к изяществу и тонкой отделке элементов стиха («Доволен тем единым, Когда простым я слогом, Могу воспеть на лире» — ода «К своей лире»).

8. Период второго расцвета торжественной пиндарической оды — середина 60-х годов, когда Екатерина подумала: у Елизаветы был Ломоносов, а я чем хуже? и приблизила к себе Петрова, объявив его после выхода в 1766 году «Оды на великолепный карусель» «вторым Ломоносовым», однако он был бездарный и вычурный, ориентировался на затрудненность стиля, пышность и громоздкость («Убором дорогим покрыты, Дают мах кони грив на ветр; Бразды их пеною облиты, Встает прах вихрем из-под бедр» — «Ода на карусель»). И вся литературная братия не замедлила с ним начать бороться.

9. Оды Державина.

а) И наконец, логического финала реформирование торжественной оды достигает в творчестве Державина. Здесь программным следует считать оду «Фелица», 1783 (Фелица — аллегорическое имя Екатерины II, подсказанное ее собственной «Сказкой о царевиче Хлоре», написанной для внука Александра Павловича). Реформированию подвергаются не форма, или содержание (похвала и урок императрице) торжественной оды, а стиль. Возвышенный стиль ломоносовской оды, лишавший поэта человеческих черт и переносивший его в заоблачные сферы, из которых он сообщался со столь же недостижимым идеальным правителем, заменяются простым человеческим (даже автобиографическим) образом автора, ведущего разговор со столь же человекоподобным монархом:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом;

Не дорожа твоим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем

И всем из твоего пера

Блаженство смертным проливаешь;

Подобно в карты не играешь,

Как я, от утра до утра.

б) Обратный процесс — с философскими одами. Державин выводит горацианскую оду из круга обиходных лирических жанров (типа песен), куда ее поместили последователи Сумарокова, наполняя ее проблематикой жизни/смерти («Где стол был яств, там гроб стоит» — «На смерть князя Мещерского», 1779) и амбивалентности человеческого бытия («Я раб, я царь, я червь, я Бог» — «Бог», 1780-84).

Источник

Adblock
detector